Виссарион Григорьевич Белинский
| Варианты имени | Белинский, Виссарион Григорьевич |
|---|---|
| Даты и места | |
| Дата рождения | 30 мая 1811 |
| Место рождения | Свеаборг |
| Дата смерти | 26 мая 1848 |
| Место смерти | Санкт-Петербург |
| Гражданство | Российская империя |
| Деятельность | |
| Сфера | Литература, Журналистика и медиа |
| Род занятий | литературный критик, публицист, журналист |
| Организации | Телескоп, Московский наблюдатель, Отечественные записки, Современник |
| Признание | |
| Известные работы | Литературные мечтания, О русской повести и повестях Гоголя, статьи о Пушкине, Письмо к Гоголю |
| Связи | |
| Связанные люди | Николай Надеждин, Николай Станкевич, Александр Герцен, Николай Гоголь |
| Идентификаторы | |
| Wikidata | Q192885 |
| VIAF | 76451346 |
| ISNI | 0000000121403130 |
| Редакционные сведения | |
| Статус | редакционно проверено |
| Структурированных источников | 3 |
| Проверено редакцией | 3 |
| Проверено | Последняя редакционная проверка: 9 сентября 2026 |
Виссарион Григорьевич Белинский (1811, Свеаборг — 1848, Санкт-Петербург) — русский литературный критик и публицист.[1][2][3]
Норвежская энциклопедия называет его самым влиятельным литературным критиком в России девятнадцатого века; итальянский справочник — первым и одним из крупнейших выразителей русской демократической мысли того века; словарь Брокгауза и Ефрона говорит, что значение его в русской словесности было громадно.[1][2][3]
Происхождение и учение
Словарь Брокгауза и Ефрона излагает происхождение подробно: Белинский был внуком священника в селе Белыни и сыном лекаря, служившего в балтийском флоте; отец переселился в 1816 году на службу в родной край и получил место уездного врача.[3]
Выучившись чтению и письму у учительницы, Белинский был отдан в только что открывшееся уездное училище, откуда в 1825 году перешёл в губернскую гимназию, где пробыл три с половиной года, но курса не окончил, потому что гимназия его не удовлетворяла.[3]
В августе 1829 года он был зачислен студентом Московского университета по словесному отделению, а в конце того же года принят на казённый счёт. Словарь отмечает, что исполнение этого замысла было нелегко, потому что отец по ограниченности средств не мог содержать сына в Москве, но юноша решился бедствовать, лишь бы быть студентом.[3]
Лекции Надеждина и Павлова вводили слушателей в круг мыслей немецкой философии — Шеллинга и Окена, — вызвавших среди молодёжи сильное умственное возбуждение. В дружеских кружках Белинский нашёл Герцена, Огарёва, Станкевича, Кетчера, Корша, позже Боткина.[3]
Исключение
Словарь Брокгауза и Ефрона сообщает то, о чём иностранные справочники не говорят вовсе. Белинский решился выступить с трагедией в духе шиллеровских «Разбойников», заключавшей сильные тирады против крепостного права. Представленная в цензуру, состоявшую тогда из университетских преподавателей, эта трагедия не только не была разрешена к печати, но и послужила источником неприятностей, приведших к исключению его из университета «по неспособности» в 1832 году.[3]
Он остался без средств и перебивался уроками и переводами.[3]
«Литературные мечтания»
В сентябре 1834 года Белинский выступил с первой серьёзной критической статьёй «Литературные мечтания» — обзором исторического развития русской словесности.[1][3]
Норвежская энциклопедия называет её расчётом с русской классицистической поэзией, построенным на шеллингианской философии искусства. Словарь Брокгауза и Ефрона излагает довод: сличая положение русской словесности от Кантемира до новейшего времени с понятием словесности в идеальном смысле, Белинский высказывает убеждение, что литературы у нас нет, а есть лишь небольшое число писателей, — и именно в этом отрицательном выводе находит залог будущего развития.[1][3]
Тот же словарь называет два источника его тогдашних взглядов: Надеждин требовал от словесности более простого и непосредственного отношения к жизни, а кружок Станкевича ставил на первое место воспитание в себе «абсолютного человека», то есть личное саморазвитие безотносительно к окружающей действительности.[3]
Он же отмечает и то, что осталось у Белинского навсегда: горячий тон и страстное отношение к предмету, соответствовавшие его нраву, главной чертой которого было, по приводимым словам Тургенева, «стремительное домогательство истины».[3]
Гегель и примирение
В 1837—1840 годах Белинский был особенно под влиянием Гегеля и утверждал историческую необходимость царского самодержавия и крепостного права.[1][3]
Словарь Брокгауза и Ефрона излагает это учение полнее. «Московский наблюдатель» в руках Белинского и его друзей проповедовал полное признание действительности и примирение с нею как с законным и разумным; учение о чистом искусстве, имеющем целью не воспроизведение жизни, а художественное воплощение вечных идей; преклонение перед немцами и особенно перед Гёте и презрение к французам за то, что они вносят в поэзию временную злобу дня.[3]
Тот же словарь даёт и объяснение, почему это не могло удержаться: Белинский утверждал, что действительность значительнее всех мечтаний, но смотрел на неё глазами идеалиста и не столько старался её изучать, сколько переносил в неё свой идеал.[3]
Перелом
Переезд в Петербург состоялся в конце 1839 года, когда Белинский принял предложение Краевского взять на себя критический отдел в «Отечественных записках».[1][3]
Норвежская энциклопедия объясняет перелом встречей со столицей — с бедностью городского рабочего люда и с цензурным устройством и произволом царского самовластия. Словарь Брокгауза и Ефрона называет две причины: жаркие споры с кружком Герцена и Огарёва, давно покинувших отвлечённое философствование ради общественных вопросов, и более тесное соприкосновение с русской жизнью после переезда.[1][3]
Тот же словарь отмечает, что первые петербургские статьи Белинского ещё носят московский отпечаток, даже усиленный, но что действительность при более близком знакомстве ужаснула его.[3]
Норвежская энциклопедия называет и новые влияния: под действием Фейербаха и французских утопических социалистов Белинский развил социалистически-материалистический взгляд на жизнь, но сохранил в главных чертах гегелевскую эстетику. Итальянский справочник говорит о том же движении: он ощущал потребность освободить эстетику от идеалистических построений гегельянства и двинулся к материалистическим.[1][2]
Критик-публицист
С этого времени, по словарю Брокгауза и Ефрона, критика Белинского приобретает общественное значение: он является уже не отвлечённым эстетиком, а критиком-публицистом, беспощадно разоблачающим всякую фальшь в словесности и бичующим общество за отсутствие умственных интересов, узкое мещанское себялюбие, распущенность провинциальных нравов, отсутствие человечности и жестокость в отношении к низшим, рабство женщин и детей под гнётом семейного деспотизма.[3]
От словесности он требует возможно более полного изображения действительной жизни. Норвежская энциклопедия называет это борьбой за реализм и перечисляет писателей, у которых он его находил: Гоголь, Лермонтов, Гончаров, Достоевский, Тургенев.[1][3]
Итальянский справочник добавляет, что Достоевский обязан Белинскому своим первым утверждением.[2]
Словарь Брокгауза и Ефрона перечисляет написанное в «Отечественных записках» 1840—1846 годов: статьи о Державине, Лермонтове, Майкове, Полежаеве, Марлинском, о русской народной поэзии и ряд больших статей о Пушкине, составивших целый том и представляющих полную историю русской словесности от Ломоносова до смерти Пушкина.[1][3]
Последние годы
Здоровье Белинского, изнуряемое спешной журнальной работой, становилось всё хуже: у него развивалась чахотка. Осенью 1845 года он выдержал сильную болезнь, грозившую его жизни, а в начале 1846-го совсем оставил «Отечественные записки».[3]
По возвращении с юга России он стал постоянным сотрудником «Современника», издание которого взяли на себя Некрасов и Панаев, но успел напечатать там лишь одну большую статью — «Обозрение литературы 1847 года». Поездка за границу в 1847 году облегчения не принесла.[3]
Итальянский справочник называет среди его сочинений и знаменитое открытое письмо к Гоголю, написанное после того, как тот издал «Выбранные места из переписки с друзьями». Ни норвежская энциклопедия, ни словарь Брокгауза и Ефрона этого письма не называют.[2][3]
Значение
Словарь Брокгауза и Ефрона излагает его так: Белинский не только впервые установил правильные понятия об искусстве и словесности и указал путь, по которому должна идти словесность, чтобы стать общественной силой, но явился учителем молодого поколения писателей — плеяды сороковых годов, все представители которой обязаны идейной стороной своих произведений именно ему.[3]
Итальянский справочник видит его важность не столько в теоретических положениях, сколько в интуитивной уверенности суждения и в страстной защите красоты и истины, что сделало его лучшим истолкователем современной ему словесности и величайшим воспитателем интеллигенции.[2]
Норвежская энциклопедия говорит короче: Белинский имел большое значение для радикальной русской интеллигенции и для прорыва реализма в русской поэзии.[1]
Собрание сочинений вышло в двенадцати томах в Москве в 1859 году.[3]
Разночтения источников
Год рождения расходится: 1811-й у норвежской энциклопедии и у итальянского справочника, 1810-й у словаря Брокгауза и Ефрона. День рождения — 30 мая — совпадает у норвежской энциклопедии и словаря. В карточке указан 1811 год как поддержанный двумя независимыми каналами, но расхождение здесь отмечено, а не сглажено.[1][2][3]
Дата смерти: 26 мая 1848 года по норвежской энциклопедии, 28 мая 1848 года по словарю Брокгауза и Ефрона; итальянский справочник называет только год. В карточке указана дата по норвежской энциклопедии, и расхождение отмечено.[1][2][3]
Годы гегельянского увлечения: 1837—1840 по норвежской энциклопедии; словарь Брокгауза и Ефрона относит его к поре «Московского наблюдателя» с начала 1838 года.[1][3]
Место рождения все три источника связывают со Свеаборгом, но в прочитанном тексте словаря Брокгауза и Ефрона название пропущено и сказано лишь «там, где тогда жил его отец».[1][2][3]
О чём говорить осторожно
Русский биографический словарь и энциклопедический словарь Граната для этой персоны не прочитаны, хотя и доступны; ссылок на них здесь нет. Малый словарь Брокгауза и Ефрона также не прочитан, а прочитанный большой словарь Брокгауза и Ефрона составляет с ним один издательский канал.
Словарь Брокгауза и Ефрона писан в пору, когда оценка Белинского была предметом спора; его суждения о значении Белинского приведены как суждения источника.
Даты в русском источнике даны по старому стилю, а иностранные справочники стиля не оговаривают; поэтому расхождение в днях здесь не разрешается.
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 редакция Store norske leksikon. Vissarion Belinskij // Store norske leksikon. — https://snl.no/Vissarion_Belinskij+
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 2,7 2,8 Belinskij, Vissarion Grigor’evič // Enciclopedia on line, Istituto della Enciclopedia Italiana (Treccani). — https://www.treccani.it/enciclopedia/vissarion-grigor-evic-belinskij+
- ↑ 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 3,11 3,12 3,13 3,14 3,15 3,16 3,17 3,18 3,19 3,20 3,21 3,22 3,23 3,24 3,25 3,26 3,27 3,28 3,29 ЭСБЕ/Белинский,_Виссарион_Григорьевич // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. — https://ru.wikisource.org/wiki/ЭСБЕ/Белинский,_Виссарион_Григорьевич+
Литература
- Vissarion Belinskij // Store norske leksikon. — Oslo.
- Belinskij, Vissarion Grigor’evič // Enciclopedia on line. — Roma: Istituto della Enciclopedia Italiana.
- Белинский (Виссарион Григорьевич) // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. — СПб., 1890—1907.