Софья Васильевна Ковалевская
Автор: автор неизвестен (так указано на странице файла) · лицензия: PD-scan (PD-Russia, PD-1996) · общественное достояние: сканирование прав не создаёт (шаблон PD-scan), а само изображение свободно по PD-Russia и PD-1996 · страница файла
| Даты и места | |
| Дата рождения | 15 января 1850 |
|---|---|
| Дата смерти | 10 февраля 1891 |
| Место смерти | Стокгольм |
| Гражданство | Российская империя |
| Деятельность | |
| Сфера | Наука и образование, Литература |
| Род занятий | математик, писательница |
| Должности | ординарный профессор Стокгольмского университета |
| Организации | Стокгольмский университет |
| Образование | Гёттингенский университет |
| Признание | |
| Награды | Премия Бордена Парижской академии наук, премия Шведской академии наук |
| Известные работы | Теорема Коши — Ковалевской, задача о вращении твёрдого тела вокруг неподвижной точки |
| Идентификаторы | |
| Wikidata | Q184535 |
| Редакционные сведения | |
| Статус | редакционно проверено |
| Структурированных источников | 2 |
| Проверено редакцией | 2 |
| Проверено | Последняя редакционная проверка: 3 сентября 2026 |
Софья Васильевна Ковалевская (1850—1891) — математик и писательница, ординарный профессор Стокгольмского университета, иностранный член-корреспондент Императорской академии наук.[1][2]
Её отличала не только математическая одарённость, но и полная встроенность в профессиональное сообщество своего времени: она прошла все ступени университетской карьеры, получила две научные премии и была избрана в Императорскую академию наук.[1]
Происхождение и образование
Ковалевская происходила из семьи, связанной с Академией наук по материнской линии. Её прадед Ф. И. Шуберт, математик, астроном и геодезист, был избран ординарным академиком по астрономии в 1803 году; дед, геодезист Ф. Ф. Шуберт, — почётным членом академии в 1827 году.[1]
Двери Берлинского университета были для неё как для женщины закрыты, и она занималась у Карла Вейерштрасса частным образом; по её собственным словам, слушая его лекции, она одновременно готовилась к получению докторской степени и потому обратилась в Гёттинген.[1]
Степень доктора философии Гёттингенского университета Ковалевская получила в 1874 году — заочно, по прошению.[1] Далась она непросто: пять лет она жила почти затворницей и подготовила три квалификационные работы вместо одной требовавшейся.[1] Вейерштрасс, ходатайствуя за неё перед профессором Гёттингенского университета И. Фуксом, писал, что стремление изучать математику, необычное для молодой женщины её положения, поначалу встретило противодействие родных, и что теперь, после пяти лет студенческой жизни, ей важно получить документ, доказывающий серьёзность её занятий; на тот момент ей было 23 года.[1]
Стокгольмский период
После защиты Ковалевская на шесть лет отошла от науки, живя в России. Решившись вернуться в профессию, она вела переговоры с другим учеником Вейерштрасса — шведским математиком Гёстой Миттаг-Леффлером.[1] В письме от 7 июня 1881 года она признавалась, что обязанности профессора заключают в себе нечто благородное, что всегда её привлекало, и что она была бы в восторге открыть новую карьеру женщинам.[1] Обсуждая возможность преподавать даже без оплаты, она писала, что вопрос об окладе на её решение не влияет, а главная цель — служить дорогому ей делу и открыть женщинам доступ в университеты.[1]
В Стокгольмском университете Ковалевская работала с 1883 года. Пройдя ряд промежуточных ступеней, она заняла должность ординарного — то есть пожизненного — профессора, читала лекции, участвовала в заседаниях совета и редактировала научный журнал.[1] Получение премии Парижской академии наук немало способствовало этому назначению.[1] В Швеции её называли «наш профессор Соня».[2]
Математические работы и их значение
Наибольшую известность получили два результата: теорема о задаче Коши для уравнений с частными производными, вошедшая в науку как теорема Коши — Ковалевской, и решение задачи о вращении твёрдого тела вокруг неподвижной точки.[1]
Академик О. А. Олейник писала, что можно назвать лишь очень небольшое число теорем в теории уравнений с частными производными, которые использовались бы так часто и так по существу, как теорема Ковалевской: многие десятки работ посвящены обобщениям теоремы Коши — Ковалевской, и во всех важнейших разделах современной теории дифференциальных уравнений она находит применение.[1]
Современники ценили в её работах соединение чистой и прикладной математики. Ординарный профессор Московского университета П. А. Некрасов говорил, что она, будучи глубоким знатоком труднейших частей математического анализа, постоянно обращалась к прикладной математике и достигала результатов и там; Н. Е. Жуковский отмечал, что самостоятельные работы Ковалевской относятся главным образом к прикладным наукам и что она выбирала задачи, требовавшие обширного знания трансцендентных функций.[1]
Позднейшие оценки сдержаннее. Американский математик Р. Кук, посвятивший её работам книгу 1984 года, заключил, что корпус её трудов представляет портрет компетентного и творческого математика, создавшего несколько ценных работ и несколько менее значительных, — математика наравне с большинством других, более талантливого, чем большинство, но и чаще отвлекавшегося от работы.[1] Историк А. Коблиц отмечала, что после ухода математиков-современников значение её трудов в западной математике стало забываться и принижаться — не в последнюю очередь под влиянием сложившегося в европейской литературе образа несчастной и непоследовательной в личной жизни женщины.[1]
Признание
В 1888 году Парижская академия наук присудила Ковалевской премию Бордена — награду за решение заранее назначенной академией математической задачи.[1] Сама она вспоминала, что её приняли чрезвычайно торжественно, посадили рядом с президентом и осыпали почестями.[1] В 1889 году она получила премию Шведской академии наук.[1]
В том же 1889 году Ковалевскую избрали иностранным членом-корреспондентом Императорской академии наук — честь, впервые оказанная в России женщине.[1] Избранию предшествовала целая история: её двоюродный дядя А. И. Косич, отставной генерал-лейтенант и саратовский губернатор, обратился с предложением к новому президенту академии великому князю Константину Константиновичу; после первоначального вежливого отказа за эту мысль выступили академики-математики во главе с П. Л. Чебышевым, и потребовалось особое решение общего собрания. Титул члена-корреспондента был скорее почётным, нежели практическим, но решение академии стало событием в научном мире.[1]
Впоследствии, до 1917 года, в Императорскую академию наук избирались ещё четыре женщины: почётным членом — археолог графиня П. С. Уварова (1894), членами-корреспондентами — лингвист О. И. Срезневская (1895), ботаник О. А. Федченко (1907) и физик и химик М. Склодовская-Кюри (1907).[1]
О чём говорить точно
Ряд первенств приписан Ковалевской ошибочно, и современная историография это разграничивает.[1]
- Первой женщиной — доктором наук она не была. Н. П. Суслова защитила диссертацию в Цюрихском университете в 1867 году, М. А. Бокова-Сеченова — там же в 1871 году, обе на степень доктора медицины.[1]
- Первой соотечественницей, издавшей математическое сочинение, она не была. Им стала в 1835 году княгиня Е. И. Голицына, ученица академика М. В. Остроградского; равной её не признали, и работы её забылись.[1]
- Премия Бордена не была первой международной наградой российской женщины. Ещё в 1875 году медаль Международного географического конгресса присудили О. А. Федченко за путешествие в Туркестан. Первым вручением престижной зарубежной награды по математике женщине премия Бордена, однако, действительно стала.[1]
Что оспорить нельзя — это первенство иного рода: Ковалевская первой в новейшей истории Европы прошла классическую академическую карьеру целиком, во всех её формальных этапах, и притом в математике.[1]
Литературная и общественная деятельность
Ковалевская была не только математиком, но и писательницей, и писала на темы, волновавшие её современниц.[1] Кропоткин называл её автобиографию «Воспоминания детства» произведением, а шведский историк искусств Георг Гете — «прирождённой поэтессой».[2]
Публицист и социолог П. Л. Лавров, её постоянный корреспондент, в памятной речи характеризовал Ковалевскую как женщину, которой удалось соединить способность открывать новые истины в самой точной и самой абстрактной науке, талант писательницы, привлекательность светской женщины и умение не только сочувствовать широкому социальному движению, но и содействовать ему.[1]
Она интересовалась общественным устройством: в переписке отмечала, что в Швеции можно было бы создать солидную социалистическую партию, и возлагала надежду на будущие поколения, более просвещённые и свободные от устаревших уз, а задачей своего поколения считала саму борьбу.[2]
Последние дни
Рождественские каникулы 1890/91 года Ковалевская провела на юге Франции, вернулась в Стокгольм 4 февраля и 6-го начала курс лекций. Вечером того же дня она почувствовала себя плохо и 10 февраля умерла от приступа плеврита. Эти обстоятельства изложены в некрологе П. А. Кропоткина, напечатанном в журнале «Nature» в феврале 1891 года.[2]
Смерть вызвала отклики по всему миру. О ней писали «Новое время», «Русская мысль» и «Вестник Европы», её оплакивали шведские журналисты, событие не прошло незамеченным в Германии. Венки прислали университеты и академии, Высшие женские курсы, Женский союз Фредерики Бремер, скандинавские женские организации и Петербургская академия наук. 19 февраля 1891 года по старому стилю Московское математическое общество провело особое заседание её памяти с докладами А. Г. Столетова, П. А. Некрасова и Н. Е. Жуковского.[2]
Биографические сведения в ранних некрологах не отличались точностью: Кропоткин, как и авторы некрологов в «Русской мысли» и некролога Е. С. Кербедза, ошибочно называл год её рождения.[2]
Память
В конце XIX — начале XX века имя Ковалевской в России превратилось в символ новой, самостоятельной женщины и стало примером для младших современниц, стремившихся к высшему образованию и научной карьере. В СССР её почитали как национальную героиню: в её честь называли улицы, выпускали марки, о ней снимали художественные фильмы, широко отмечалось столетие со дня рождения.[1] Больше всех для изучения её биографии и научного наследия сделала академик АН СССР П. Я. Полубаринова-Кочина.[1]
Интерес к ней не ослабевает: по подсчёту Вальковой, число публикаций о Ковалевской за последнее десятилетие значительно превысило вышедшее за все предыдущие периоды.[1]
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 1,29 1,30 1,31 1,32 О. А. Валькова. Софья Васильевна Ковалевская: к 175-летию со дня рождения // Женщина в российском обществе, 2025, № 2, с. 113—128, 2025. — DOI 10.21064/winrs.2025.2.8
- ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 В. С. Трофимова. Софья Ковалевская в восприятии П. А. Кропоткина: конструирование образа математика и литератора // Вестник Тверского государственного университета. Серия: История, 2025, № 1 (73), с. 38—53, 2025. — DOI 10.26456/vthistory/2025.1.038-053
Литература
- Валькова О. А. Софья Васильевна Ковалевская: к 175-летию со дня рождения // Женщина в российском обществе. 2025. № 2. С. 113—128. — DOI 10.21064/winrs.2025.2.8
- Трофимова В. С. Софья Ковалевская в восприятии П. А. Кропоткина: конструирование образа математика и литератора // Вестник Тверского государственного университета. Серия: История. 2025. № 1 (73). С. 38—53. — DOI 10.26456/vthistory/2025.1.038-053