Шарль де Монтескьё

Шарль де Монтескьё

Монтескьё. Портрет неизвестного художника по медали Жака-Антуана Дассье
Автор: неизвестный художник по медали Jacques-Antoine Dassier · лицензия: Общественное достояние · неизвестный художник, общественное достояние · страница файла

Полное имя	Шарль Луи де Секонда, барон де Ла Бред и де Монтескьё
В оригинале	Charles-Louis de Secondat, baron de La Brède et de Montesquieu
Варианты имени	Монтескьё; Монтескьё, Шарль Луи; Шарль Луи де Секонда
Даты и места
Дата рождения	18 января 1689
Место рождения	Замок Ла-Бред близ Бордо
Дата смерти	10 февраля 1755
Место смерти	Париж
Гражданство	Франция
Деятельность
Сфера	Государство и политика, Наука и образование, Литература
Род занятий	философ, правовед, судья, писатель
Должности	советник и президент бордоского парламента, член Французской академии (1728)
Организации	парламент Бордо, Академия Бордо, Французская академия
Образование	коллегия ораторианцев, степень по праву в Бордо
Признание
Известные работы	О духе законов, Персидские письма, Размышления о причинах величия и падения римлян
Связи
Связанные люди	Мишель Монтень, Жан-Жак Руссо
Идентификаторы
Wikidata	Q15975
VIAF	27069096
ISNI	0000000120957940
Редакционные сведения
Статус	редакционно проверено
Структурированных источников	2
Проверено редакцией	2
Проверено	Последняя редакционная проверка: 7 сентября 2026

Шарль де Монтескьё (18 января 1689, замок Ла-Бред близ Бордо — 10 февраля 1755, Париж) — французский политический философ, теоретик государственного права и писатель. Норвежская национальная энциклопедия относит его к значительнейшим философам французского Просвещения; обыкновенно его зовут просто Монтескьё — это одно из его родовых имён.

Жизнь

Монтескьё родился в аристократической семье в округе Бордо на юго-западе Франции. Значительную часть образования он получил в Париже; позже он подолгу жил и в столице, и в Лондоне, и в Риме. Он участвовал в лёгком светском быту высшего сословия, в том числе в салонах, где получал важные впечатления и знакомился с самыми заметными политическими и умственными людьми времени. Главным его пристанищем оставался, однако, бордоский край, где он со временем принял от дяди родовое поместье, баронский титул и наследственную должность судьи в бордоском парламенте. Он изучал гуманитарные науки и право и был хорошо подготовлен к судейскому поприщу.

Итальянский справочник даёт точные годы: он учился у ораторианцев и получил степень по праву в Бордо; советником бордоского парламента он был, а в 1716 году, после смерти дяди, от которого унаследовал должность и баронию Монтескьё, стал его президентом. В том же 1716 году его избрали членом Академии Бордо. В Париже он жил с 1721 по 1725 год, в 1726-м продал должность президента, а в 1728-м был избран во Французскую академию. Он путешествовал по Австрии, Италии, Германии, Голландии и Англии и, вернувшись во Францию в 1731 году, с 1734-го занялся своим главным сочинением.

Монтескьё женился на богатой протестантке купеческого происхождения; у них было трое детей. Выбор жены можно считать выражением его терпимости, имевшей основание и в нраве, и в культурной среде. В этом и в другом норвежская энциклопедия отмечает разительное умственное родство с известным его земляком и собратом по судейству, жившим полутора столетиями раньше, — с Мишелем Монтенем.

Монтескьё стал весьма состоятелен и сам ревностно занимался немалым виноделием в своём поместье. Человек он был общительный и ровный и не скрывал большой радости жизни. К концу жизни он ослеп.

«Персидские письма»

Как писатель Монтескьё выдвинулся романом в письмах «Персидские письма» (1721), но сатирически-обличительное направление книги не позволило ему признать её открыто, и она вышла без имени. Итальянский справочник указывает место издания — Амстердам — и говорит, что готовил её Монтескьё в 1718—1721 годах, одновременно занимаясь физикой и естественной историей.

В книге Монтескьё поручает иностранцу — персу Узбеку — описывать французское общество. Такой приём рассказа создаёт действие остранения, вырывающее читателя из представления о существующем обществе как о единственно разумном; в этом и состоит общественно-обличительная возможность книги. Обличение задевает и его собственную среду: говоря о продаже должностей и дворянских званий, он замечает, что французский король нашёл источник богатства неисчерпаемее перуанских золотых рудников — тщеславие французского народа.

Другой важный предмет «Персидских писем» — обличение деспотической власти и в персидском, и во французском её виде. Гарем Узбека становится предельным образом царства несвободы, помещённого, по господствовавшим тогда представлениям, на Востоке; но косвенно его можно понять и как образ единовластного двора в Версале.

Итальянский справочник перечисляет главные её мотивы иначе: спор против религиозных распрей и нетерпимости, нравственное и общественное назначение религии и её разумная суть, спор с Гоббсом, отвержение деспотизма и защита парламентов как поруки свободы.

«О духе законов»

Главное сочинение Монтескьё — «О духе законов» (1748); ему предшествовали «Размышления о причинах величия и падения римлян» (1734). Итальянский справочник говорит, что «О духе законов» вышло в Женеве и что, по собственному его письму, книгу можно считать итогом всех прежних его изысканий и опытов, широких и разнообразных, и указывает год выхода «Размышлений о римлянах» — тот же 1734-й.

В «Размышлениях о римлянах» Монтескьё превозносит республиканско-сенатский Рим, каким изобразил его Ливий: величие римлян было плодом их добродетелей — той крепости и общественной связности, которую те производили, — а падение вызвано исчезновением этой связности. В этом разборе римской истории уже заявляет о себе понятие «общего духа» народа, свойственное Монтескьё.

Главная мысль «Духа законов» состоит в том, что законы возникают во взаимодействии всеобщей человеческой природы, где тяга к свободе есть существенная часть, и меняющихся местных природных и общественных условий. Чтобы понять законы общества, надо знать и те начала, что образуют человеческую деятельность, и историю этого общества.

Итальянский справочник приводит определение самого Монтескьё: «Многое руководит людьми: климат, религия, законы, правила правления, предания, нравы, обычаи — откуда и складывается общий дух, который есть их итог»; при этом одна из «причин» действует в каждом народе с большей силой, а прочие «уступают соразмерно». «Общий дух» служит у Монтескьё и началом разбора, и правилом действия: разбора — потому что каждому образу правления отвечают особые способы чувствовать, особые законы, обычаи, величина владений; правила — потому что законодательствовать нужно сообразно этому общему духу, умея пользоваться и недостатками, замешанными в нём наряду с достоинствами.

Просвещенческое стремление ко всесторонности знания заставило Монтескьё заниматься и естественными науками; из этого удержалась прежде всего климатическая теория «Духа законов» — о том, как климат воздействует на строй мыслей, нравы и законы. В главном его труде и естественное знание, и история выступают прежде всего слугами политической философии.

Три образа правления

Подобно Аристотелю и другим древним философам, Монтескьё различает три главных образа правления, но членит их немного иначе: монархия, республика и деспотия, причём демократия и аристократия у него суть подвиды республики. Нравственные пружины трёх образов правления суть соответственно честь, гражданский дух и страх.

С другой стороны, у Монтескьё есть и ясно нормативная задача: показать, как сохранить свободу при первых двух образах правления, которые для него единственно законны. Оба могут выродиться в третий, и дело политической философии — показать, как этому воспрепятствовать. Основной приём — смешивать законные образы правления, согласно мысли Полибия о том, что чистое проведение одного образа правления всегда ведёт к дурному концу.

Монтескьё есть философ умеренности. В этой связи демократия выступает самостоятельной составной частью в его изображении того, что было для него образцовым правлением его времени, — английской конституции, которую он видит смешением монархии, аристократии и демократии.

Итальянский справочник излагает то же членение подробнее: в демократии народ разом и государь, и подданный; её логика равенственна и вела бы и к равенству состояний, но, поскольку осуществить его трудно, приходится ограничиться средними состояниями. Начало демократии — добродетель, понимаемая как любовь к отечеству и к равенству. Демократия должна быть представительной, а не прямой: прямая есть вырождение первой, ибо доводит дух равенства до крайности. Равенство у Монтескьё, стало быть, не уравнительное, а умеренное, допускающее различия, которые суть порука добродетели.

Монархия основана на чести, деспотия — на страхе; и от демократии к деспотии идёт постепенное отступление от единства правящих и управляемых к полной их двойственности. Важно, чтобы правление не было деспотическим, то есть чтобы свобода отдельного человека была обеспечена, — а под свободой разумеется безопасность своей особы и своего имущества.

Разделение властей

Знаменитое начало равновесия властей состоит не только в том, чтобы различать законодательную, исполнительную и судебную власть.

Во-первых, речь и о том, что разные государственные учреждения должны иметь долю в разных областях власти, но с преобладанием в одной. Во-вторых, для Монтескьё важно, чтобы органы власти были представлены разными общественными силами.

В британском устройстве, замечает норвежская энциклопедия, было важно, что король, которому принадлежала большая часть исполнительной власти, стоял общественно выше аристократии. Аристократия через палату лордов имела судебную власть над своими и большую долю власти законодательной, второй большой участницей которой была палата общин; последняя в образце Монтескьё и составляла демократическую часть конституции. Это было не слишком метко: в XVIII веке палата общин состояла по большей части из младших дворянских сыновей или старших, ждавших отцовского титула, а прочие принадлежали к мелкому дворянству и высшему мещанству.

Итальянский справочник называет два образца, к которым обращается Монтескьё: английское конституционное правление и французская монархия, ограниченная аристократией. В обоих случаях есть и разделение властей, и присутствие разных общественных сил с собственными полномочиями, что и составляет лучшую поруку самостоятельности гражданина: в Англии власть принадлежит двум палатам и государю, взаимно уравновешивающим друг друга; во Франции есть промежуточные сословия, образуемые аристократией и ограничивающие власть монарха. Это «готическое правление», основанное на равновесии преимуществ, Монтескьё называет «лучшим видом политического устройства, какой люди могли вообразить».

Хотя Монтескьё сам был судьёй, судебной власти он придавал меньше веса, хотя в позднейшем понимании она осталась важной. Тем не менее он стал весьма важным идеологом для своих собратьев во французских парламентах — потому что те притязали на роль, далеко выходящую за судейскую.

Парламенты и аристократический либерализм

Судейство не слишком нравилось Монтескьё, и особенно в этой роли он себя не выказал. Однако должность в бордоском парламенте оказалась решающей — не только для его общественного положения, но и для его мысли и политического влияния. Парламенты были областными высшими судами, где судьи обыкновенно были дворянами и владели своими должностями; через участие в регистрации законов и право заявлять замечания и возражения (remontrances) они играли и некоторую управительную и политическую роль.

Многие в этой среде со временем возымели притязание слить многочисленные областные судебные парламенты в один настоящий политический парламент в английском смысле. Созыв Генеральных штатов в 1788 году и затем революция решительно этому положили конец. Монтескьё стал тем, кто дал этим судам самые весомые доводы в борьбе против единовластия во Франции — особенно в десятилетия между его смертью и революцией.

Монтескьё утверждал, что именно существование дворянства с сильными понятиями о чести не давало монархии выродиться в деспотию. Сочетание дворянского звания судей с установленной возможностью возражать против решений королевской власти делало парламенты самыми действенными преградами произволу. Дворянство возражало не из гражданского духа, а из тщеславия и честолюбия — но польза выходила та же. То, что монархия не построена на добродетели, возмущало, между прочим, защитников благочестия и единовластия, в том числе и тех, кто вообще сочувствовал мыслям Монтескьё, — например Людвига Хольберга в Дании и Норвегии.

Существенное для Монтескьё состояло в том, что общественное неравенство создало породу людей, не боящихся возражать власти, тогда как широкое общественное равенство, по этой теории, создало бы народ, легко подчиняющийся властителю, потому что каждый чувствует себя малым и незначащим. Это — типичная фигура мысли французского политического либерализма, развитая в следующем столетии Бенжаменом Констаном и Алексисом де Токвилем. Либерализм этот, стало быть, аристократичен по происхождению. Свойственное времени недоверие Монтескьё к демократии сказывается и в его искажении демократического устройства древних Афин, где он вовсе не замечает, что оно в высокой степени было отмечено равновесием и разделением властей — но в ином, куда более продуманном и последовательном виде, чем британское правление его времени. Либеральное наследие Монтескьё стало поэтому и наследием, недоверчивым к демократии.

Терпимость и рабство

Мир мыслей Монтескьё имел человечное и терпимое измерение. По существу он, например, был противником рабства — по той же причине, по какой осуждал деспотию: и то и другое есть посягательство на человеческую природу. В городе вроде Бордо, наживавшем в XVIII веке огромные суммы на работорговле и рабском труде в карибских колониях, это отнюдь не разумелось само собой.

Вместе с тем его охранительность и умеренность делали его осуждение рабства на деле куда менее сильным и последовательным, чем у позднейших революционных противников рабства — Мирабо и Кондорсе. Зато чутьём к постепенным переменам и уважением к уравновешивающим силам общества Монтескьё избежал того, чтобы стать вдохновением для тех утопических замыслов, которые в революции вылились в террористическую республику добродетели и вызвали охранительный откат.

Философия свободы Монтескьё состояла в том, что законы, укоренённые в естественном праве и в общественных условиях, должны ставить предел посягательствам государства на свободу отдельного человека, — но и предел свободе действий самих людей и общества. Здесь бросается в глаза противоположность его великому современнику Руссо: учением об общей воле Руссо сделал политическую свободу первичной и возвёл её в святыню, а закон свёл к орудию общей воли, отчего исчезло назначение закона как преграды тоталитарным политическим силам. Для Монтескьё, напротив, закон должен ставить предел и свободе, и гражданскому духу: без умеренности и пределов свобода пожрала бы сама себя.

Влияние

Особенно благодаря «Духу законов» Монтескьё имел значительное влияние на конституционную и политическую мысль Запада, и мысли его отложились, между прочим, в американской конституции 1789 года, французской 1791 года и норвежской 1814 года.

Монтескьё считают и одним из отцов социологии и политической науки: его сравнительный подход и то, что он рассматривает нормы и законы в свете истории и природных условий, стали образцом для общественных наук. Это же сделало его важной фигурой в истории культурной терпимости.

Разночтения источников

Расхождений в датах и местах жизни между источниками нет.

Годы, приведённые к главным вехам, у источников дополняют друг друга: норвежская энциклопедия не называет года наследования должности и титула, итальянский справочник относит его к 1716 году.

Оценки демократии у Монтескьё изложены по-разному: норвежская энциклопедия подчёркивает, что он был сторонником свободы, но не демократом, и говорит о его недоверии к демократии; итальянский справочник замечает, что на чисто теоретическом уровне разумной формой правления, осуществляющей единство правящих и управляемых, у него оказывается именно демократическая. Приведены обе оценки.

О чём говорить осторожно

Русского источника общественного достояния в этой сверке не привлекалось: обе прочитанные статьи — современные справочные.

Источники прочитаны целиком. Ни разбора «Духа законов» по существу, ни истории его влияния на отдельные конституции, ни климатической теории в подробностях здесь нет: статья намеренно держится проверяемой биографической канвы и изложения учения по прочитанным справочникам, и за подробностями следует обращаться к ним самим.

Все оценки — в том числе укоризны норвежской энциклопедии в адрес его понимания афинской демократии — принадлежат прочитанным справочникам и приведены с указанием на них.

Литература

• Montesquieu, Charles-Louis de Secondat, barone di La Brède e di // Enciclopedia on line. — Roma: Istituto della Enciclopedia Italiana.
• Montesquieu // Store norske leksikon. — Oslo.

Ссылки

• Википедия (ru)